Были знакомы с лемешевым

Сергей Лемешев: автобиография «Путь к искусству», записи выступлений певца.

были знакомы с лемешевым

Купить книгу "Сергей Лемешев. Лучший тенор Большого" у автора Васильев . Сергей Яковлевич так вспоминал о ней: «Голос у нее был, как говорят в Но, наверное, мало кому знакома та часть творческой биографии певца, . театрал – он часто мелькал на разных московских тусовках, приходил и к ним на презентацию «Лемешева». Они были знакомы давно, но не слишком . Юноша Ленский у Лемешева был в этой арии более встревожен. Ильинична. Мне очень дорого ваше внимание, тем более, мы и не были знакомы.

На певческом рынке идет толкотня, и это понятно. Баритоны в эфире нынче явно вытеснили теноров. Но яркая индивидуальность — явление по-прежнему редкое. А уж по манере, тембру, репертуару определить, что за человек поет, чем живет, чем дышит, предан Богу или сатане, что он любит, а что ненавидит.

Лемешев ясен с первого звука. Дитю понятно, что поет хороший, добрый человек, на душе становится радостно от сознания, что этот человек живет среди нас и с нами про нас разговор сердечный ведет. Его легко можно представить в жизни, за дружеским столом или на поле брани, на сцене или наблюдающим скачки лошадей. Когда человеческая натура сплетается в одно с художнической данностью — это редкий дар, явление среди выдающихся мастеров разных муз, мягко скажем, не частое.

Эгоизм, выпячивание себя, заметное или спрятанное, свое лишь искусство признавая центром художественного мироздания, утрата здравого смысла на гребне мировой славы — все это и подобные сопутствующие или приобретенные коросты на жизни знаменитых людей были чужды личности артиста и человека Сергея Яковлевича Лемешева.

Вот уж кто воистину прошел огонь и воду, и медные трубы. Само название для меня полностью совпадает с ощущением изначальной скромности автора. Не жизнь, не взгляды на искусство, не что-то еще, а долготерпеливый путь к. И как бы даже слышится сомнение: Только был на пути к нему? Как много и подчас изобретательно мы врем про себя, придумываем себе биографии модные, интригующие. Удачи-то — на копейку, так мы ей предисловие с прологом на червонец намотаем.

Про себя подробно — только как работал, как трудился, что не удавалось и что преодолелось; все остальное — про людей, с которыми так или иначе прошел он по этому пути, у которых учился или которым старался помочь. Книга — большое благодарение родительскому дому, нивам, пригоркам и ручьям—детству, а позднее — учителям, партнерам, зрителям и слушателям. Память, душа этого человека бережет и передает нам только теплые, красивые, благородные движения и поступки своих товарищей по сцене, по искусству, по труду.

Каким, где и с кем можно представить себе после коронного спектакля знаменитого тенора с мировым именем, которого несет на руках, заваленного цветами, толпа почитателей разного пола и возраста.

Сколько мы читали и слышали про это? В письме к брату — небольшая анкета: Как говорится, ни убавить, ни прибавить, только посокрушаться и повыть в пространство, что сам на то не способен. Ответственность, требовательность старых мастеров к себе, к своему делу поразительна. Того же полного сгорания, полной отдачи самого себя своему искусству они требуют и от других и по-другому не мыслят существования человека в искусстве.

И вот что я заметил. Один из таких мастеров, мною очень любимый, при первой нашей встрече спросил меня: Он удивленно рассмотрел меня и сказал: Когда-то давно тоже один молодой человек попросил меня посмотреть его работу: А позже, когда мастера опять и опять не удовлетворяло мое исполнение и он заметил мое далекое отвлеченное лицо, а в глазах и интонациях такое состояние, когда все на свете для тебя все равно одним цветом, состояние, которого сам ты боишься пуще отравы, но которое все же иногда одолевает, он сказал мне печально: Очень скоро вы будете рады себя не беречь, но не беречь уже будет нечего.

Рядом с Лемешевым Воспоминания

Слышали про такого артиста?. Время сжатое у. Писали мы одну песенку, и что-то не получалось, не выходило. Так он мне сказал: Спел в опере, укутался в шубу, приехал в студию звукозаписи.

При его таланте, положении, это был вечный ученик. И ни в чем никогда и тени каприза, раздражения. Вот у Лемешева и учитесь петь и вести себя! И рад, что душу свою в конце концов поручил этому артисту во спасение. В конце эпизода, частью приведенного выше, дядька Ермолай говорит мальчику: Пой, а больше ничего и не. Всем пой, кто попросит, тогда тебя хватит. До Москвы мальчик добрался. А с Сергеем Яковлевичем не встретился. Или времени не нашел? Почему так случилось, не знаю.

Хотя догадываюсь, и в догадке признаваться страшусь. А в легенде, как в житии, проступают более точные и важные черты, нежели в бытовой околесице из жизни достославного человека. У него было дело на Русской земле, и он дар свой сберег, не разменял, в землю не зарыл, а употребил в дело и выполнил свое назначение.

И Россия благодарно кланяется своему сыну и добрым словом поминает. О Сергее Яковлевиче Лемешеве уже написано столь много и в самых различных жанрах — вплоть до интереснейшей книги его воспоминаний, что мне трудно сказать что-либо новое. Но еще большее испытываю волнение потому, что писать о Лемешеве — значит рассказывать о своих личных переживаниях: Ведь Лемешев в первом ряду тех, кто составил эпоху в русском вокальном искусстве, он выразил в своем творчестве все лучшее, светлое, жизнеутверждающее, чем славится мастерство наших художников.

Лемешев вошел в мою жизнь с тех пор, как я стала готовить себя к певческой деятельности. Приехав в начале х годов в столицу из Сибири, я начала свое знакомство с московскими достопримечательностями, конечно же, с посещения Большого театра. И уже второй спектакль остался в памяти навсегда. И ощущение этого сладкого плена сопровождает меня все годы, вплоть до минуты, когда я пишу эти строки.

Справедливости ради, должна сказать, что не представляю себе, как бы сложилась моя творческая судьба, если бы не Большой театр. Помню и первый вечер, когда я, вся трепеща от предвкушения чего-то невиданно прекрасного, вошла в ослепительно торжественный зрительный зал. Держинской в главных ролях.

Как много дали мне эти спектакли с участием неповторимого ансамбля певцов я уж не говорю о выдающихся коллективах оркестра и хоравключая Е. Да разве перечислишь всю грандиозную плеяду замечательных мастеров оперной труппы Большого театра! Каждый из них не только увлекал своим пением, но и учил тех, кто хотел учиться. А Сергей Яковлевич Лемешев для меня как бы концентрирует в себе все то, что дало нам русское искусство, обогащенное нашей современностью.

Биография деревенского паренька, ставшего народным артистом СССР, всем известна, и я не стану ее повторять. Но как не сказать, что Лемешев словно бы принес с собой, в своем пении на сцену и эстраду всю необъятную широту родной природы, ароматное дыхание ее полей и лесов, плавную текучесть ее рек, скромность, ласковую нежность и вместе с тем размах русского характера?

Все это возникает перед мысленным взором, когда заслышишь лемешевский голос. Он рисует звуками, рисует словами; такая образность пения — дар редкий и великий. За свой сорокалетний стаж в искусстве я слышала много хороших, даже превосходных певцов — и отечественных, и зарубежных. Но со всей ответственностью могу сказать, что певца такого обаяния, каким обладает Лемешев, я не встречала.

А обаяние Станиславский считал высшим даром артиста. И действительно, сколько в голосе Лемешева нежной, мягкой лиричности и вместе с тем драматической содержательности в верхнем регистре, какое волнующее, мужественное звучание его низких нот! Это-то и составляет, прежде всего, неповторимую индивидуальность Лемешева. А что может быть драгоценнее в искусстве, нежели яркость и самобытность личности художника? К особенностям редкого таланта Лемешева относится его живое ощущение слова.

Я имею в виду здесь не собственно дикцию — ею обладают и певцы, которые не столько поют, сколько скандируют, выговаривая слова чуть ли не по слогам. Отсюда и широта такая, что иной раз дух замирает! Что же касается отношения к слову, то смею сказать, что после Шаляпина такого слова в пении мы почти не слыхали. У Лемешева особый дар окрашивать слово эмоцией, наполнять его теплотой душевного содержания иначе не скажешькрасотой поэтического чувства.

Но каждый раз он это делает по-разному, в зависимости от того, что и как надо выразить в пении. Богатейшей палитрой красок обладает певец. И вот что замечательно: Певец умеет слить все эмоциональные оттенки слов в целостную фразу. Так рождается лемешевская русская кантилена, пленяющая ровной широтой распева: Здесь можно вспомнить все оперные партии Лемешева, Но прежде всего приходит на память его каватина Берендея, Вот уж где безбрежной кажется широта дыхания, идеальной — ровность вокальной линии.

Все звучит как требует композитор — grazioso, dolce и amoroso; слушатель завораживается так же, как заворожен сам Берендей чудесным образом Снегурочки. Вы даже не ощущаете паузу между фразами.

Конечно, этому помогает непрерывность виолончельного контрапункта. И какой дивный фальцет на чистом си второй октавы с движением legato на сексту вверх! И все dolce — в единой звуковой манере. В то же время вы совершенно не чувствуете, что певец занят процессом звуковедения. Все естественно, все искренно, все в образе. Катульская, которая, как известно, начинала свою сценическую жизнь в Мариинском театре, вспоминала Берендея в исполнении Ершова.

Но я не представляю себе иного Берендея, нежели лемешевского. Причина этого, мне думается, кроется не только в красоте голоса, кантилены, в искренности. Неотразимо воздействует на слушателя доброта, которая разлита в каждом звуке, в каждом слове Берендея, во всем его облике. Я бы сказала, что эта черта отличает все персонажи Лемешева, порой весьма разные по характерам, по судьбам. Доброта таланта Лемешева, очевидно, и составляет суть искусства певца, то его обаяние, которое и по сию пору сохраняет ему всенародную любовь.

Перефразируя Пушкина, можно сказать, что миллионы слушателей с таким энтузиазмом всегда встречают Лемешева потому, что в течение полувека чувства добрые он лирой пробуждал. Насколько близок душе артиста образ владыки Берендеева царства, видно из того, что в году Лемешев выступил в этой роли в драматической постановке на концертной эстраде.

Какую же неистребимую жажду творчества надо испытывать, какую надо иметь выдержку, чтобы впервые провести драматическую роль, да еще без суфлера, и провести ее тонко, вписавшись в целостную концепцию постановки! А что касается молодости, то хотелось сказать: Возвращаясь к анализу вокального искусства Лемешева, я хочу обратить внимание читателя на его исключительную академичность.

Если на высокой ноте указано forte, будет forte, если по традиции требуется фальцет, будет фальцет. Я в десятый раз переслушиваю запись романса Дубровского и не перестаю удивляться, с каким мастерством певец берет фальцетом заключительное си второй октавы.

Мало того, что оно звучит очень красиво, мужественно. Но Сергей Яковлевич его еще дважды филирует: И к тому же звучит вся фраза необычайно выразительно. Я от души советовала бы нашим молодым певцам, даже увенчанным уже почетными званиями, слушать записи Лемешева и учиться у него и культуре пения, и культуре фразировки. Это лучшая школа, которую не всегда даст и консерватория.

Дело в том, что далеко не все педагоги могут сами показать, как надо спеть ту или иную фразу что, например, замечательно делала Е. И я почему-то не сомневаюсь, что сам Сергей Яковлевич отшлифовал во многом свое мастерство, слушая записи великих теноров мира.

О последнем свидетельствует тот факт, что в своей книге он интересно и точно анализирует детали исполнения Джильи. Всего этого я хочу пожелать и молодежи. Отметить нужно и то, как Лемешев по-разному поет русский и западноевропейский репертуар. В иностранном репертуаре у Лемешева уже несколько иная манера. В е годы репертуар Большого театра был очень велик.

Ведущие партии поручались, как правило, певцам первого положения это не значит, что не вводилась молодежь: Большая занятость в театре многим певцам не давала возможность вести систематическую концертную работу.

Но Сергей Яковлевич всегда находил время для выступлений на эстраде. Он часто пел в концертах советскую музыку, великолепно исполняя песни наших композиторов. Хренникова никто не пел и до сих пор не поет так, как Лемешев. Их удальство никогда не становилось у него развязностью, не было раздутых фермат, а такое приходится иной раз слышать.

И образ был живой и бесконечно привлекательный как этого хотел композитор. Но венцом концертной деятельности Лемешева в конце х годов стал, конечно, цикл из всех романсов Чайковского, исполненный в течение пяти вечеров. Насколько мне помнится, еще никто не повторил подобного опыта.

И в самом деле, такая работа требовала не только много времени, но и огромных моральных сил, раздумий и просто выдержки, а также умения приспособить для себя произведения, написанные, например, для баса или меццо-сопрано. Но Сергей Яковлевич все преодолел.

И многие романсы, сколько бы я потом ни слыхала их в другом исполнении, вспоминаются мне только в звучании лемешевского голоса. Это же просто шедевр! Да и многое другое! Но Лемешев меня изумил. Певец нашел в этом романсе особую прозрачность тембра, которая создает настроение возвышенной мечтательности в тиши окружающей природы.

Кстати, в этом романсе привлекает внимание и ритмическая точность рисунка — редко кто так, как Лемешев, безукоризненно выпевает ровные восьмые на фоне триолей в аккомпанементе. И уж совершенно нет для меня равных Лемешеву в русских песнях. Но Лемешев, утверждая русскую песню как самостоятельный концертный жанр, часто посвящал ей целые программы. На это до него никто из певцов академического плана не решался.

Если в бурлацких песнях у Шаляпина слышится безбрежность его родных волжских просторов и размах русского характера, то пение Лемешева раскрывает задушевную прелесть и поэзию народного творчества. Вот уж образец подлинно национальной кантилены, такой же необъятной по широте, по чувствам, как создавшая ее душа народа.

И не заслушаться ею, не проникнуться ее красотой невозможно! А сколько таких песен в репертуаре Сергея Яковлевича! И действительно, певец относился к песне как к величайшему художественному явлению.

В наше время именно Лемешев одним из первых возвел народную песню в ранг высокой эстетической ценности. И за это ему великое спасибо! Так же любовно он относился и к советской песне.

Новикова в исполнении Лемешева. С этой песней связан случай и из моей практики. Каково же было мое удивление, когда вся трехтысячная аудитория встала как один и аплодировала, скандируя. В профессиональных и личных качествах Сергея Яковлевича как товарища и партнера я убедилась тоже на своем опыте. Оперу мы тщательно отрепетировали под руководством замечательного дирижера А. Орлова, и она шла уже не. Но для фондовой записи было решено на партию Джеральда пригласить Лемешева.

Встретились мы прямо в студии звукозаписи, без предварительных спевок и репетиций. И вот тут я была потрясена тем, как просто и органично Сергей Яковлевич вошел в наш ансамбль.

Он настолько был внимателен к партнерам, так охотно шел навстречу их намерениям в интерпретации, что это всех ободрило. Никогда я не пела с таким наслаждением, с такой искренностью, самоотдачей, как в ансамбле с Лемешевым. Его пение излучало такое обаяние, что я чувствовала себя по-настоящему влюбленной в Джеральда. Это было таким сильным творческим переживанием, что я запомнила каждую деталь процесса записи.

И даже сейчас, спустя сорок лет, когда я слушаю эту пластинку, я снова волнуюсь, снова ощущаю нежность Лакме к своему возлюбленному. Нужно добавить, что партия Джеральда требует большой затраты звука, а в верхних нотах — порой драматической силы. Еще Собинов советовал тенорам не петь партию Джеральда длительное время.

А Сергей Яковлевич держал ее в своем репертуаре свыше двадцати лет! Я часто слышала дуэт Надира и Лейлы в записи Собинова и Неждановой. Но никогда не помышляла, что мне самой придется это исполнять, да еще с Лемешевым!

И опять неповторимое наслаждение и чувство глубокой благодарности. Так он был прост, приветлив и весел в короткие минуты отдыха и так внимателен в работе. Если кто-нибудь возьмет на себя труд послушать в этой записи наш дуэт, тот поймет, какого тонкого и чуткого партнера я обрела в лице Сергея Яковлевича.

Записи с Лемешевым — один из счастливейших моментов моей, певческой жизни. И я хочу выразить свою огромную благодарность Сергею Яковлевичу словами Лакме: И сейчас надо сказать прямо, что не только в истории Большого театра СССР, но и в его современности есть великие артисты, именами которых всегда будет гордиться первая сцена нашей страны.

В этих ролях он был неподражаем, и в России не было и долго еще не будет артиста, равного ему по неповторимому очарованию голоса, неотразимому сценическому обаянию, высочайшему классу мастерства.

В нем все было артистично: Даже его необыкновенно искренняя эмоциональность, его чувства, пел ли он о любви или ненависти, были артистичными. Всегда элегантен, с прекрасными манерами, он великолепно чувствовал костюм любой эпохи.

были знакомы с лемешевым

До конца своей карьеры на сцене он был юношей, возлюбленным, еще пел Ленского в Большом театре, сводя с ума своих почитательниц. Он вызывал в женщинах не страсть, а нежность — самое исконное и непреходящее женское чувство. Певец любви, певец печали. Никогда у меня не было партнера с таким ярко выраженным мужским обаянием романтического героя.

Одним не хватало таланта, другим — мастерства, третьим — внешности, и я чувствовала, что на сцене они меня побаиваются, стесняются, что отношения наши — не на равных. Почти у всех проскальзывало этакое: Мы понимали друг друга без слов, с одного лишь взгляда.

Партия Виолетты как-то удивительно легко и естественно легла на мой голос, и я буквально купалась в звуках, получая удовольствие просто от самого процесса пения. Попробовала спеть арию первого акта — так, для себя, — и тоже получилось.

Но петь на сцене Виолетту я не собиралась, главным образом из-за того, что не видела для себя партнера. Сергей Яковлевич ушел на пенсию, лишь иногда выступал в театре в партии Ленского, и я не загорелась желанием спеть спектакль. Поэтому, сделав запись, отложила почти готовую партию в сторону. Через некоторое время Сергей Яковлевич встретил меня в театре. Я недавно поехал в провинцию на концерт, ну и они, конечно, за мною. А после концерта пришли ко мне в гостиницу, принесли с собой проигрыватель и нашу с вами пластинку.

Какая замечательная получилась запись! Весь вечер много раз мы ее слушали, и я разволновался ужасно — вспоминал всю мою жизнь, молодость, любимые спектакли и плакал. И поклонницы мои плакали. А я смотрел на них и думал: Боже мой, как летит время! Вот эту я знаю уже 30 лет, а эту — 20, и какие они уже все старые, и какой же я-то старый.

Вы выглядите моложе любого нашего молодого тенора. Посмотрите на их сутулые спины и унылые физиономии — и ходят-то как старики, ноги волочат. Все вас обожают, и я в том числе. Партию вы уже знаете. И потом — вы только что мне обещали исполнить любую просьбу. Спойте, Галя, это же роль для. Я ведь несколько лет уже не пою Альфреда.

Но вот общение с вами дало мне такие новые, неожиданные эмоциональные ощущения роли, что мне ужасно захотелось еще хоть раз выйти на сцену в этом спектакле. Но именно только с вами. До конца сезона еще три месяца — успеем порепетировать и перед отпуском споем. Поклонники наши от радости с ума сойдут. Дирекция выпустит отдельную афишу — нашумим с вами на всю Москву. Так он меня уговорил. Виолетта явилась для меня самой легко и быстро рожденной ролью — у нас было всего лишь две сценические репетиции и одна оркестровая.

Проработав в Большом театре уже 12 лет, я впервые поняла, что такое настоящий партнер. Шум был действительно на всю Москву. После спектакля, когда отгремели аплодисменты, Сергей Яковлевич крепко обнял.

были знакомы с лемешевым

Сколько бы мы с вами тогда попели!. И мне бесконечно жаль. Судьба подарила мне несколько лет общения с легендарным певцом. Признаюсь, в первый раз я услышала дивный голос Лемешева по радио и уже тогда оказалась в плену его неповторимого тенора. Но это было в детстве. И вот случилось так, что я стала оперной певицей, солисткой Большого театра, а Сергей Яковлевич к этому времени на сцене театра уже не пел, однако продолжал активную концертную деятельность.

Приближался его юбилей — летие. До сих пор я благодарна Сергею Яковлевичу за то, что в этот поистине исторический спектакль он пригласил меня, начинающую певицу, исполнять партию его любимой — Ольги. Волнение в театре было страшное! Как же — сам Лемешев! И вот его появление — первая фраза: Всё тот же свежий, неповторимый голос! А как он волновался перед своей знаменитой арией: Но чудо на то и чудо — все было свежо, молодо, искренне.

И как мы все его любили: Хайкин, и Татьяна — Г. Вишневская, и Онегин — Ю. Мазурок, а про меня, Ольгу, не надо и говорить: Привожу из нее отрывок, посвященный Лемешеву. Магомаев Из-за своей невнимательности я нередко попадал и попадаю впросак. На меня порой обижаются: То есть я пребываю в отстраненном состоянии. Конечно, это плохая черта, но я. В связи с этим вспоминается одна история. На него пригласили и нас с Володей Алпатовым. Стоим со своими тарелочками в сторонке, разговариваем, обмениваемся репликами со знакомыми.

Подходит к нам пожилой мужчина, седой, небольшого роста. И начинает говорить мне такие комплименты. Я вежливо улыбаюсь, благодарю. Он откланялся и ушел. А Володя спросил укоризненно: Тебе что, Лемешев не нравится? Самый что ни на есть Сергей Яковлевич. Я бочком-бочком стал протискиваться сквозь нарядную толпу.

Нашел Лемешева и, смущаясь, начал: С тех пор у нас установились теплые отношения. Иногда мы с Тамарой с ним встречались, чаще перезванивались. И не могли не почувствовать теплоту и доброту этого милого, тонкого, благожелательного человека. Старалась петь тихо, чутко-чутко. Потом Лемешев, все понимая, благодарил ее: Однажды, закончив разговор, я передал трубку Тамаре. Лемешев искренне порадовался за нас, поздравил.

Помню, как в начале х, будучи студенткой музыкального техникума, я всеми правдами и неправдами пробиралась на спектакли Большого театра с участием Лемешева. Он не был тогда столь знаменитым, официально признанным, но Москва уже полнилась слухами о новом чудо-теноре.

И сегодня я слышу самые восторженные отзывы о Лемешеве от начинающих вокалистов. Некоторые даже пытаются подражать. Молодые, они еще не понимают, что Лемешев — не только голос волшебной красоты. В нем с удивительной полнотой и выразительностью проявились лучшие национальные черты.

Талант Лемешева сформирован самой природой России, ее историей, бесконечными поколениями ее людей, несметным богатством ее народной и классической культуры. Народный по своей сути, Лемешев стал душой России, одним из ее культурных символов.

Занять это исключительное место вряд ли кому-либо удастся. А вот учиться у него можно и. Вся жизнь Лемешева была неустанным движением к совершенству, идеалу, восхождением к новым высотам, а не почиванием на лаврах.

Book: Сергей Лемешев. Лучший тенор Большого

Великий певец был артистом умным, требовательным к себе, необыкновенно добрым и, несмотря на всеобщее поклонение, бесконечно скромным человеком. Лемешев, сам того не подозревая, помог мне в моем профессиональном выборе и становлении, наглядно продемонстрировав безграничные возможности камерного творчества.

Лемешев был равно велик и естествен как в трудных оперных партиях, так и в крошечной и, на первый взгляд, бесхитростной детской песенке. На филармонической эстраде он был самодержцем. Именно в камерном жанре наиболее полно раскрылись разнообразные таланты и качества Лемешева: Его русские народные песни — само совершенство. Казалось, голосу Лемешева подвластно все, что он безграничен, льется безо всяких усилий.

Часто вспоминаю появление Сергея Яковлевича в Радиокомитете, радостное оживление по этому поводу среди сотрудников, оркестрантов, певцов, которым предстояло записываться с Лемешевым.

Козель много аккомпанировала Сергею Яковлевичу, записала с ним некоторые произведения Чайковского. Я же, к моему великому сожалению, никогда не встречалась с Лемешевым в работе. Мы были просто знакомы.

Он весьма дружески относился ко мне, у меня сохранилась удивительная граммофонная пластинка. Конечно, это соседство случайное, но весьма приятное для. Потому что, подобно миллионам других людей, я считаю Лемешева своим родным, близким, необходимым. Не всем знаменитым людям достается такой почет и глубочайшее уважение после ухода их из жизни, как создание музея на их малой родине.

Отрадно отметить, что сейчас существует целый музейный комплекс на родине великого русского певца Сергея Яковлевича Лемешева. Наверно, так и должно было случиться! Музей всегда будет напоминать новым поколениям об этом уникальном художнике, певце, так как его творчество несомненно является эталоном классического пения!

Он был в плеяде тех, кто непосредственно принял эстафету из рук великих Л. Неждановой, кто нес дальше славу русского советского оперного исполнительства. Он был современником и соратником В. Норцова и многих других замечательных певцов. Лемешевым пели много на сцене Большого театра. По характеру наших голосов мы очень подходили друг к другу. Руководство, назначая спектакль, это учитывало, потому и пел я чаще всего с Ленским—Лемешевым. Мы как партнеры хорошо чувствовали друг друга; многие сцены нам особенно удавались, проходили на большом эмоциональном подъеме, например сцена ссоры в доме Лариных.

Сергей Яковлевич был несравненным Ленским — поэтичным, соединявшим романтическую свежесть чувств с глубоким романтизмом переживаний; голос его в этой партии звучал бесподобно. Думаю, что после него у нас пока еще не было такого Ленского. Он пел Альфреда, я — Жермона. Спектакль был поставлен А. Вспоминаю, как Лемешев органично вошел в этот спектакль.

Пел он Альфреда на разных сценах еще до прихода в Большой театр. Созданный им образ был выразителен и вокально и сценически — пылкий, страстный, нежный.

Пел он красиво, мягко, трогательно, особенно в последнем акте. Ленский и Альфред были коронными партиями Сергея Яковлевича, и пел он их на протяжении всей своей жизни. Каждый его выход на сцену и уход вызывал бурю аплодисментов. Он был Индийским гостем, я — Веденецким. Пели и в других спектаклях. Это был чистый и мудрый, полный светлой поэтической силы сказочный царь! Кстати, эта роль была его дебютом на профессиональной сцене в городе Свердловске, став на долгие годы украшением репертуара певца.

А как запали в душу его Левко, герцог Мантуанский, граф Альмавива, Ромео! Сергей Яковлевич был поистине замечателен как певец и как актер. И владел он своим голосом мастерски. Уверенно распоряжался всей палитрой красок, владел фальцетом, головным резонатором, незаметно переходя от грудных звучаний к головным.

У него была четкая, яркая дикция. Вокальный рисунок у Лемешева всегда был на редкость отшлифован. И обладал он отменным вкусом, художественным тактом, отлично чувствовал стиль исполняемого произведения. Пение Лемешева было начисто лишено какой-либо аффектации, внешних эффектов. Все в нем было просто, естественно, но за этой кажущейся простотой скрывалась огромная работа. Он необычайно ответственно относился ко всему, что делал.

Не было случая, чтобы певец вышел на сцену без серьезной творческой подготовки. А готовился он к каждому спектаклю, и каждый выход на сцену был для него сопряжен с творческим волнением. С юных лет Сергей Яковлевич получил хорошую профессиональную подготовку. Консерваторию он кончал у очень эрудированного педагога и отличного музыканта, профессора Н.

Назарий Григорьевич воспитал не просто хороших певцов, а отменных вокалистов-интерпретаторов. Воспитывал их на основе широкого репертуара, включавшего произведения самых разных эпох и стилей. Помогало и то, что, помимо консерваторской библиотеки, в его распоряжении имелась богатая личная библиотека, нотами из которой он щедро делился с учениками.

Райский стремился привить будущим артистам солидную культуру, вкус, развивал в них чувство стиля, кругозор. Много дали Лемешеву как вокалисту также и занятия с отличным педагогом вокала Н.

Кардян, о которой он всегда вспоминал с большой благодарностью. Лемешеву посчастливилось работать и в оперной студии Станиславского. Под руководством великого режиссера он как раз и готовил партию Ленского. Там был заложен надежный фундамент будущего актерского мастерства Лемешева.

Заветы Константина Сергеевича он помнил. Сценический облик Сергея Яковлевича всегда был гармоничен, естествен, полон чарующего обаяния. Он оттачивал не только музыкальный текст, но и все свое сценическое поведение, продумывал любой жест, всю линию развития образа. Был превосходным партнером, всегда чувствовал ансамбль.

У меня после совместного с ним выступления всегда оставалось чувство творческого удовлетворения. Сергея Яковлевич был хорошим товарищем: Иногда давал указания или высказывал пожелания по ходу работы над спектаклем.

Он обладал высокой работоспособностью и стремился всегда быть в творческой форме. Почти никогда не отменялись объявленные спектакли с его участием.

Пел, подчас превозмогая болезненное состояние, не желая подводить товарищей, которые срочно должны будут его заменять. Отзывчивость, скромность, ответственность во всем — это всего лишь несколько черт, которые характеризовали Сергея Яковлевича.

Успех он имел колоссальный, всенародный! После спектаклей нас, артистов, развозили домой на автомашинах. Автомобиль, на котором должен был ехать Лемешев, толпа поклонников и особенно поклонниц окружала столь плотным кольцом, что сесть в него было почти невозможно.

Его тянуло к театру. Как раз к этому времени и относится открытие в стреневской школе драматического кружка. Его основателем и организатором была сельская учительница из соседней деревни Рождество Екатерина Михайловна Прилуцкая. Она сумела привлечь в кружок талантливую молодежь. Сергей стал аккуратно посещать занятия. Если в Петербурге он был только зрителем, то здесь он мог сам проявить свои способности в актерском мастерстве. Екатерина Михайловна Прилуцкая, е годы Первый спектакль, в котором Сергей выступал, был поставлен по пьесе А.

В ней ему досталась роль приказчика Мити. Чтобы лучше представить атмосферу того времени, которой была наполнена жизнь кружковцев, я стал искать людей, занимавшихся у Екатерины Михайловны. И вот по счастливой случайности судьба свела меня с уроженкой деревни Стренево, участницей драматического кружка Прилуцкой — Прасковьей Михайловной Дроздовой-Лебедевой. Думаю, что ее рассказ будет небезынтересным. Построена она земством в году на окраине деревни у опушки леса. В ней были два больших класса, соединенные между собой двумя парами дверей.

Во время спектаклей две первые двери открывались полностью, две же другие — под углом, создавая тем самым углубление импровизированной сцены. Между ними устанавливался помост, на котором разыгрывались спектакли. Декорации для них привозили из Твери из драматического театра. У нас был свой суфлер. Как сейчас помню Сергея в спектаклях.

Он настолько естественно играл, что порой забывалось, что находишься на спектакле. Екатерина Михайловна часто хвалила его, ставя другим в пример.

Сергей же никогда не прибегал к помощи суфлера. Он был уже тогда любимцем кружковцев и односельчан.

были знакомы с лемешевым

По прошествии многих лет мы часто вспоминали с ним нашу юность. Я приходилась ему троюродной сестрой. Но на обороте он написал мне: К сожалению, после войны многое было утеряно. Таких школ, оказывается, было две — одна в Стреневе, а другая — в Волынцеве. Обе школы были построены по одному проекту. Прасковья Михайловна, словно отгадав мою мысль, сказала: В окружении дивной природы музей будет лучшим дополнением к рассказу о его жизни и творчестве.

Полвека, отданные школе Имя Екатерины Михайловны Прилуцкой, сельской учительницы Тверской губернии Медновской волости, вписано в историю края. Нам дорого оно особенно, ибо связано с биографией Сергея Яковлевича Лемешева.

Каким же человеком была Екатерина Михайловна? Дочь крестьянина из деревни Рождество, испытавшая все невзгоды судьбы, она стала достойной представительницей передовой интеллигенции революционной России. В семье Михаила Бросалова родилась дочь. Бросаловы нарекли ее Екатериной в знак благодарности местной барыне Екатерине Ивановне Покровской, у которой верой и правдой служили долгие годы. Не ужился с супругой глава дома и уехал на заработки в Петербург.

Умевший столярничать, Бросалов устроился на службу в знаменитый Александринский театр рабочим сцены. Скопив кое-какие средства, главной целью своей жизни он поставил образование любимой дочери.

В году он устраивает ее учиться в Славянскую гимназию. Посещая спектакли Александринского театра, Катя наблюдает закулисную жизнь актеров и влюбляется в театр всем сердцем. В эти годы здесь играли такие великие корифеи, как М. Вернувшись в году по окончании учебы на родину, Екатерина Михайловна, как ее стали теперь величать, начала работу в князевской школе.

Но уже через год перешла работать в только что отстроившуюся стреневскую школу. По тем временам это была довольно большая школа, с фойе, раздевалкой, двумя большими классами, библиотекой, кухней, столовой и двумя учительскими комнатами. Одна из них была отдана для жилья Екатерине Михайловне.

В году под руководством Екатерины Михайловны при школе создается культурно-просветительский кружок для сельской молодежи. Прилуцкая занимается постановкой спектаклей своего любимого драматурга А.

С большим успехом выступали кружковцы в селе Медное. С большим успехом Екатерина Михайловна сама принимала участие в постановках, в двух спектаклях играл Сергей Лемешев.

Более двадцати лет Прилуцкая проработала в стреневской школе. В году около ее деревни, на Малом Хуторе, была открыта школа колхозной молодежи, которая была впоследствии преобразована в стреневскую семилетнюю школу. По воспоминаниям учеников и учителей школы, Екатерина Михайловна пользовалась в селе и окрестных деревнях огромным авторитетом. Сельская учительница, настоящая интеллигентка, Екатерина Михайловна всегда находилась на переднем крае жизни. В годы колхозного строительства она стала страстным пропагандистом этого дела.

были знакомы с лемешевым

Однажды, возвращаясь с партийного собрания, где обсуждался вопрос о переходе на коллективное хозяйствование, коммунистка Прилуцкая едва спаслась от разъяренных кулаков, в нее стреляли… Сергей Яковлевич Лемешев и Екатерина Михайловна Прилуцкая с Ольгой Михайловной Поповской, Борисом Михайловичем Поповским, Алисой Михайловной Лемешевой и Марией Ивановной Королевой.

Во время Великой Отечественной войны Екатерина Михайловна продолжала учительствовать, ни на день не прерывая уроки.

Когда фашисты заняли округу, а в школе устроили штаб и госпиталь, она вела уроки в домах учеников. Уже в мирное время она вновь организовала театр, ставила спектакли, выезжала с ними в ближайшие села. В году труд Екатерины Михайловны был по достоинству оценен, она была признана отличником народного просвещения, а в году награждена орденом Ленина.

От неисправных печей сгорела школа, которой Прилуцкая отдала 18 лет. Вместе с другими учителями она продолжала вести уроки в частных домах. Около трех лет учителя работали в таких условиях. Затем школа была переведена в деревню Ивановское. Как ни тяжело было в тесноте, а все же занятия в школе шли бесперебойно. В году школа была увеличена за счет перевезенной и пристроенной к ней князевской школы, в которой начинала свой трудовой путь Екатерина Михайловна Прилуцкая.

Неутомимая жажда творчества не покидала ее, как и много лет. Так же, как и в пору молодости, она вновь и вновь выходила на сцену деревенского театра, ибо знала, что сила искусства способна в высшей мере воздействовать на человека, пробуждать в нем самые сокровенные струны души. Находясь на заслуженном отдыхе, Екатерина Михайловна никогда не была одинока. Ее постоянно навещали ученики и товарищи по общему делу.

Она прожила большую, наполненную до краев жизнь. Память о ней до сих пор хранят люди. Вот с таким человеком свела судьба Сергея Яковлевича Лемешева в начале его жизненного пути. Подмостки деревенского театра, основанного Е. Прилуцкой, стали первой сценой, на которую поднялся будущий великий певец.

В доме Квашниных Человека как личность формирует множество факторов. Но, пожалуй, ничто так не влияет на выбор пути, на становление характера, как общение с незаурядными людьми. Сергею Яковлевичу Лемешеву в этом смысле на редкость везло.

На протяжении жизни его окружали удивительные люди — это сельская учительница Екатерина Михайловна Прилуцкая, заведующий клубом в Твери Николай Михайлович Сидельников, профессора Московской консерватории Соколов и Райский, великий реформатор русского театра Константин Сергеевич Станиславский.

И все же особое место в судьбе Сергея Яковлевича занимает семья русского интеллигента Николая Александровича Квашнина. В году мать Сергея Яковлевича покинула усадьбу Шишкова после смерти барина. Ближайшим поместьем, где можно было найти работу, было имение помещика Покровского, расположенное в нескольких километрах от Князева. Тяжелый труд скотницы был единственной возможностью заработать на жизнь неграмотной бедной женщине.

С приходом советской власти многое изменилось в жизни Акулины. Имение Покровского стало достоянием народа.

Генеральная репетиция

Акулина устраивается на службу в только что открывшуюся Государственную школу-мастерскую, расположенную на противоположном берегу реки Шостки. Ею руководил московский инженер-архитектор Николай Александрович Квашнин. Акулина убирала в доме, готовила пищу, топила печи. Учитывая отдаленность школы от Князева, Квашнин предоставляет Акулине домик в три окна.

Здесь она и поселяется со своими детьми — Сергеем и Алексеем. Сергей помогал матери, а в свободное время сапожничал, напевая свои любимые русские песни. Задушевное исполнение, мягкий, теплый тембр голоса подкупили.

У самой Евгении Николаевны было высшее музыкальное образование, она окончила Саратовскую консерваторию, была хорошей художницей.

Тяжелый недуг — туберкулез легких — не дал ей возможности посвятить себя сцене. Сумев убедить Сергея в необходимости развития его таланта, она стала давать ему уроки пения по консерваторской программе. Аккомпанировала обычно ее сестра, Антонина Николаевна Карташова. Она имела прекрасное петербургское образование, окончила институт благородных девиц. Это была незаурядная натура. Но, пожалуй, самой большой ее радостью был театр.

Малый хутор был для нее и для многих его обитателей святыней, ибо здесь царила атмосфера высокой духовности. Все творческие начинания исходили от хозяина дома — Николая Александровича Квашнина.

В прошлом страстный театрал, он открыл в своем доме театр. Пьесы, ставившиеся в этом театре, писал он. Другие брались из репертуаров столичных театров. Это были пьесы Островского и молодых драматургов, инсценировались также Пушкин и Чехов.

Николай Александрович играл на рояле, виолончели, балалайке, мандолине, скрипке. Скрипка у него была работы великого мастера Страдивари. Декорации к спектаклям писал тоже Квашнин. По воспоминаниям очевидцев, чердак его дома напоминал костюмерную или хранилище театрального реквизита.

До нас дошел эскиз сцены в зале главного дома на Малом хуторе. Его восстановил по памяти бывший ученик школы Квашнина A. Квашнин Николай Александрович Квашнин.

Первый вокальный педагог С. Галина Николаевна Квашнина с подругой у Гадального домика. Антонина Николаевна Карташова в гостиной квашнинского дома. Старожилы помнят первое выступление Лемешева в театре Квашнина. На нем были атласная красная рубаха с поясом, черное трико и сафьяновые сапожки. Евгения Николаевна по-настоящему взялась за обучение Сергея. Занимались пением и его друзья, Федор Смекалов и Николай Фирсов. Однако занятиям они не придавали большого значения. Сергей же относился к ним крайне серьезно.

В доме Квашниных он пропадал целыми днями. Впервые именно здесь он услышал музыку великого Чайковского.

Образ пылкого поэта до конца жизни будет его путеводной звездой. Нельзя не вспомнить еще о двух событиях в жизни Лемешева, связанных с домом Квашниных. Отсюда в студеную зиму года ушел он попытать свое счастье — выступить в Твери. Навсегда запомнил Сергей Яковлевич свое первое публичное выступление, свой успех. Эта поездка с Евгенией Николаевной утвердила в нем стремление посвятить себя служению искусству.

Королева рассказывала о своих встречах с Сергеем Яковлевичем: Здесь ему был знаком каждый уголок. Ничего удивительного — школа тогда располагалась в бывшем центральном доме усадьбы Квашнина, где Сергей Яковлевич в пору своей молодости был частым гостем. Влияние личности Николая Александровича Квашнина оставило заметный след в мировосприятии Лемешева, поэтому о нем стоит рассказать подробнее. Получив прекрасное образование в московском реальном училище, Квашнин учился в Российской императорской академии художеств.

Вместе с группой художников и архитекторов достраивал здание Третьяковской галереи. Выдающийся инженер-архитектор, художник, поэт, драматург, музыкант, основатель школы ремесел на Малом хуторе Николай Александрович Квашнин. Сюда приехала и семья самого H. Здесь в году у него родилась дочь. Семья решила строиться в километре от Столопова.

Имение молодого Квашнина стали называть Новое Столопово, сам же он называл его Малым хутором. Инженер-архитектор Николай Александрович Квашнин строил имение еще и с тем, чтобы там устроить школу для деревенской молодежи.

Подобрав талантливых людей из народа, которые владели столярным ремеслом, он начал обучать их резьбе по дереву. В школе Квашнина учили не только. В каждом из шести домов усадьбы имеющих, кстати, свою неповторимую архитектуру шло обучение по разным направлениям. В одном из домов преподавали общеобразовательные предметы и рисование.

Уроки здесь вела жена Квашнина — Евгения Николаевна. Невдалеке от этого дома, в избушке старшего мастера школы Петра Васильевича Морозова, учили резьбе по дереву и искусству его обработки. Квашнина В центральном доме усадьбы, где были расположены лекционный и зрительный залы, находилась и отделочная мастерская. Здесь изготовленная в школе мебель приобретала окончательный вид. Широкая лестница вела из зрительного зала на второй этаж, в комнаты Николая Александровича.

При доме также были кухня и столовая для педагогов. Она учила девочек вышиванию и вела курсы кройки и шитья. В этом доме жил и ее брат Владимир Николаевич, врач по образованию. Он преподавал в школе гигиену. Школа сохранилась и с приходом советской власти. В году Наркомпрос решил открыть здесь Государственную школу-мастерскую. Возглавить ее должен был Квашнин.

Непросто пришлось первое время основателю школы после возвращения на Малый хутор. Не все понимали значение его труда. Считали, что барин приехал спасать свое имение. В том, что Квашнину дали возможность работать в его школе, видели попрание прав, данных простым людям революцией. Квашнину пришлось пережить тяжелые дни. Его избивали, закидывали камнями, он голодал. Но находились люди, которые хорошо понимали, что значит дело, ради которого он вернулся.

Тайком от односельчан, под полой одежды, они приносили Николаю Александровичу хлеб, картофельные лепешки, все, чем сами были богаты. Это и помогло Квашнину выжить.

Понемногу недоверие и неприязнь сменялись уважением. Квашнин постепенно завоевывал авторитет. Школа его теперь была трехгодичного обучения.

На каждом курсе было по 30 и более человек. На первом году обучения подростки 12—15 лет получали навыки обработки дерева и изготовления простых предметов: Второкурсники делали комоды, оконные рамы, двери. На третьем курсе делали сложную мебель — диваны, буфеты, шкафы… Все это украшалось орнаментом, тщательно шлифовалось, полировалось. Мебель делали без единого гвоздя. Работы учителей и учеников славились на выставках в Брюсселе, Париже. А преподавали в школе талантливые мастера из народа: Морозов — старший мастер, Д.

Воробьев — главный художник школы. Воспитанники изучали здесь русский язык, арифметику, знакомились с основами геометрии, черчения, слушали лекции по истории и литературе. В феврале года Николай Александрович скончался. Похоронили его у паперти Ивановской церкви рядом с могилой Евгении Николаевны. На похороны пришло множество людей. Сани с установленным на них гробом везли ученики школы.

Дело, ради которого жил Квашнин, продолжили его единомышленники и воспитанники. Работала школа до года. Много воды утекло с тех пор, но и сейчас в окрестных деревнях можно еще встретить мебель, изготовленную учениками школы. Она красива, изящна, добротна. В году дом, в котором располагалась школа, сгорел.

Другие постройки перевезли в разные деревни. Да еще старые аллеи берез и лип напоминают о бывшей усадьбе. Русский интеллигент, подвижник культуры, поборник просвещения, Николай Александрович Квашнин вписал яркую страницу в историю Тверского края. Его жизнь и деятельность заслуживают самостоятельного изучения. И сегодня мы с гордостью можем сказать, что такая работа проделана.

В году на народные пожертвования отреставрирован Гадальный домик. На его фасаде открыта мемориальная доска с датой постройки, фамилией архитектора и списком спонсоров, на чьи деньги он восстановлен. Поэзия Малого хутора Рассказ о личности Николая Александровича Квашнина будет неполным, если не сказать о еще одной грани его таланта — поэтической. Первые рукописные произведения Квашнина датированы годом.

В то время он уже постоянно жил на Малом хуторе. Царь Сидон мечтает о дочери. Ее дарит ему морской царь с условием не разглашать тайну появления царевны во дворце. Царь хранит тайну, но в день шестнадцатилетия своей Людмилы нарушает во хмелю обет и проговаривается гостям.

Сидон пускается на поиски дочери, на долгом пути преодолевает много опасностей, но находит царевну. Она снова в родном доме и уже невеста самого достойного рыцаря государства. Колоритен и прост язык сказа, ярки образы. Николай Александрович Квашнин в своем доме в рабочем кабинете. До наших дней дошел фрагмент поэмы, конец ее по памяти записала Галина Николаевна. Действие разворачивается в живописном Верхнелесье на берегу реки. Главный герой — молодой человек начала XIX столетия, натура поэтическая, обаятельная.

Его глубокая любовь была незаслуженно отвергнута, но он не утратил благородства характера, прогрессивных взглядов. Герой теснейшим образом связан с природой, в описании которой несложно узнать тверские места.

Всего на Малом хуторе Н. Квашниным было написано шесть поэм. Специально для музыкального культурно-просветительного кружка, организованного в своей школе, Николай Александрович писал драматические произведения, которые ставили кружковцы. Стихотворения — особая страница творчества Квашнина.

Сохранились рукописи более трехсот стихотворений. С года по инициативе первого исполнителя произведений поэта выдающегося мастера художественного слова Валерия Николаевича Таможникова на Малом хуторе проходят Квашнинские праздники поэзии. Столярного дела мастер В музее Сергея Яковлевича Лемешева наряду с другими экспонатами представлены художественные работы мастеров и учеников школы H. Уважительно пишет он о старшем мастере школы Петре Морозове. Собирая экспонаты для музея, я, естественно, заинтересовался Морозовым, решил, что в музейной экспозиции должны быть его работы.

Своими намерениями поделился с семьей тверитян Шерджановых жена главы семьи — внучка Петра Васильевича. Шерджановы подарили музею двенадцать работ Морозова: Деревянные вещи покрыты тонкой художественной резьбой. Как и Лемешев, Петр Морозов родом был из крестьян. Родился он в году, столярному делу научился в Петербурге. Петр Васильевич был человеком любознательным, имел художественный вкус, творческую фантазию, золотые руки. Освоив в Петербурге столярное дело, он вернулся в деревню, женился на Марфе Васильевне Крупениковой.

Родились дети — Татьяна, Иван, Анна. Содержать семью было трудно. Петр Васильевич делал для всей округи оконные рамы, двери, мебель. Люди считали удачей покупку мебели, изготовленной Морозовым. В году H. Квашнин начал строить у себя на Малом хуторе по собственному проекту школу для крестьянских детей.

Организацию всего дела он доверил своему крестнику Петру Морозову. Вместе с подрядчиком Иваном Зыковым из Рождества и еще двумя мастерами из деревни Култино Петр Васильевич взялся за работу.

Велась специальная книга, что-то вроде дневника, в которой записывались ход строительства этого уникального в своем роде дома, его обмер, делались чертежи, рисунки.

За одно лето построили дом-терем, но до наших дней дошла только его фотография — в году он сгорел от неисправности печей. Когда возвели главное школьное здание, H. Квашнин предложил Петру Васильевичу возглавить преподавание столярного ремесла. Тот согласился, и несколько лет ученики школы Квашнина осваивали специальность столяра у настоящего мастера-художника.

В году Морозова призвали на Первую мировую войну. Служил он в саперных войсках. После Октябрьской революции стал старшим мастером Государственной художественной мастерской на Малом хуторе, созданной по приказу наркома просвещения A.

Петр Васильевич Морозов — старший мастер школы Н. Главный дом имения в процессе строительства. Мебель, изготовленная в мастерской на Малом хуторе учителями и учениками школы Н. Квашнина В — годах старшим мастером школы был Павел Васильевич Морозов. В последние годы жизни Петр Васильевич преподавал столярное дело в одном из тверских ремесленных училищ. В году на доме П. Морозова в Рождестве открыта мемориальная доска с датами проживания его в этом доме.

Крестьянин-художник В рукописях Николая Александровича Квашнина есть стихотворение. Оно датировано 8 ноября года и посвящено Дмитрию Ниловичу Воробьеву, художнику Государственных мастерских на Малом хуторе. Человек удивительной судьбы, Дмитрий Нилович Воробьев стоял у истоков школы Николая Александровича Квашнина, трудился в ней вплоть до года — последнего в ее существовании.

Уроженец деревни Стренево, Дмитрий Воробьев был пятым ребенком в семидетном семействе. С детских лет он полюбил живопись. Никто не учил Дмитрия живописи, но душу подростка не оставляла равнодушной прекрасная природа. Могучие сосновые леса, раскинувшиеся с правой стороны красавицы-реки Тьмы, как бы огораживают деревню с юга. С севера открывается исконно русский пейзаж: Она — эта природа — и явилась толчком к развитию его таланта.

С приходом в году советской власти в село начались изменения и в укладе семьи Воробьевых. Их большой дом пришлось делить. В свои 35 лет Дмитрий был одинок. Его и младшую сестру Марию приютила в своем доме сестра Матрена Ниловна Тихомирова. Дмитрий был прекрасным помощником в доме — пахал землю, сеял, сушил сено. В этом же году и в этом доме произошла встреча Дмитрия Ниловича с Николаем Александровичем Квашниным.

А случилось это. В поисках яблок Николай Александрович заглянул однажды в дом Тихомировых. Доброта и покой этого дома пришлись по душе Николаю Александровичу. Он стал чаще бывать здесь и вот однажды совершенно случайно узнал о давнем увлечении Дмитрия Ниловича.

Его живописные работы буквально потрясли. И Квашнин приглашает его на преподавание в свою школу. В центральном доме Николай Александрович отводит Дмитрию Ниловичу под жилье и под мастерскую одну из лучших комнат.

С этого момента он начинает преподавать черчение и рисование учащимся школы. По воспоминаниям любимой племянницы Воробьева, Прасковьи Михайловны Лемешевой, комната Дмитрия Ниловича была вся увешана картинами всевозможных размеров, главной темой которых была природа окружающих мест.

Человеком он был необычайным во всех отношениях. Его внешность сразу бросалась в. Никто даже представить себе не мог, что он из крестьян.

Шляпа, рубашка с подвязанным на шее атласным бантом, длинные вьющиеся волосы придавали его облику особую утонченность. Он прекрасно играл на мандолине. В спектаклях музыкального культурно-просветительного кружка квашнинского дома был одним из лучших актеров. Очень хорошо вышивал крестом и гладью.

И сейчас живы еще его воспитанницы, которых он обучал вышиванию. И еще одна интересная деталь: Годы работы в школе Николая Александровича Квашнина были самой счастливой порой его жизни. Не одно поколение воспитанников получило у него прекрасные уроки живописи. После закрытия школы, вплоть до Великой Отечественной войны, Дмитрий Нилович преподавал в медновской школе. В годы войны он снова возвращается в Стренево и живет там до года, затем уезжает в Тверь к родственникам.

Дмитрий Нилович Воробьев стоит с братом Кузьмой. Родное Стренево всегда являлось для него источником вдохновения. Приезжая сюда ежегодно на лето, он часто писал пейзажи и портреты. Останавливался он все в том же доме Прасковьи Михайловны Лемешевой — своей племянницы, которая была женой Алексея Яковлевича, брата С.

В один из своих приездов Сергей Яковлевич позировал Дмитрию Ниловичу в полный рост. Это был один из лучших портретов Лемешева. Они любили вспоминать те далекие годы в доме Квашнина. Дмитрия Ниловича Воробьева не стало в году, но память о нем — главном художнике школы H.

Квашнина — до сих пор живет в народе. Становилось ясно, что Сергей Яковлевич глубоко знаком с поэтическим миром своего героя. И вот, по прошествии лет, создавая музейный комплекс моего любимого певца, собирая по крупицам удивительный мир усадьбы Николая Квашнина, я вдруг понял истоки этой глубины.

Так же, как и в пушкинском романе, здесь жили и влюблялись, посвящали друг другу поэтические послания. Дом на Малом хуторе вошел в жизнь Сергея Яковлевича именно тогда, когда сердце способно пылать и вдохновляться.

Итак, она звалась Галиной. Для простого сельского паренька дочь хозяина усадьбы была чем-то вроде недосягаемой звезды. Красивые голубые глаза, тонкий стан, длинная коса, изысканные манеры, острый ум и, конечно же, страстная театральная натура — то, что было присуще всем женщинам этого дома. Галина Николаевна Квашнина в годы учебы. Пение и театр сблизили. Они вместе выступали в спектаклях волшебного квашнинского дома.

Галина восхищалась голосом Серлема так называли домочадцы юного Сергея. И вот, как следует из воспоминаний дочери Галины Николаевны Светланы, их чувства зашли так далеко, что Сергей попросил ее руки у Николая Александровича, на что получил, однако, категорический отказ. Несмотря на это, они продолжали встречаться тайно, но судьбе так и не было угодно осуществить их заветную мечту.

Сергей уходит на учебу в Тверь, а Галина, окончив музыкальную школу по классам скрипки и фортепиано, преподает музыку. Сергей уверенно шел к своей цели, и она гордилась его победами. Лихая военная година раскидала их по разным дорогам. Многие годы Галина Николаевна скиталась со своей семьей в эвакуации.

Судьба забросила ее сначала в Выборг, потом в Пермскую область и затем в Прибалтику. После войны она окончательно осела в Ужгороде. Потребность видеть Сергея Яковлевича, быть рядом не покидала Галину Николаевну. Поэтический дар, унаследованный от отца, не покидал ее до конца жизни. И сейчас в доме потомков Квашнина хранятся толстые тетради, исписанные ее убористым почерком. Среди них есть и трогательные посвящения Сергею Яковлевичу.

Их судьбам не суждено было соединиться, но в голосе Лемешева-Ленского мне отчетливо слышится биение сердца и той, что подарила ему незабываемые мгновения жизни. Здесь прошла его юность, воспоминаниями о которой он так дорожил, здесь проходило становление его мировоззрения. Первое упоминание тверского периода жизни Сергея Яковлевича относится к его пребыванию в Тверской губернской школе советской и партийной работы.

Сюда он был зачислен в феврале года и окончил обучение в марте того же года. Школа в ту пору имела большую популярность среди молодежи Тверского края. Здесь готовили волостных советских и партийных работников. Срок обучения в ней был 3 месяца. В школу принимались лица не моложе 18 лет, члены партии и открыто сочувствующие советской власти. Они должны были уметь бегло читать, передавать прочитанное, четко писать. Должны знать четыре арифметических правила и иметь некоторое знакомство с русской историей и географией России.

Учеба в школе была ступенькой для поступления в не менее известную тогда в Твери Кавалерийскую школу имени Коминтерна. Сюда Сергей поступил в мае того же го года. Основанная 28 февраля года в здании бывшего юнкерского училища, школа на 80 процентов состояла из пролетариев. Туда принимались лица от 18 до 30 лет. Курсанты считались на действительной воинской службе и не имели права оставить ее до окончания курса.

Все курсанты в школе получали 50 рублей в месяц. Выпускники ее считались инструкторами и командировались в те войска, где в них нуждались. Сергей Лемешев — учащийся совпартшколы. Культурная жизнь тогдашней Твери была насыщенной. С упоением вспоминает Сергей Яковлевич в своих биографических заметках о незабываемых концертах в клубе фабрики Морозова.

Здесь ему посчастливилось услышать целые оперные спектакли в концертном исполнении. Побывал Лемешев на концерте Леонида Витальевича Собинова. О Собинове он слышал еще в деревне от Квашниных.

Медицинская академия в Твери бывшая совпартшкола Зал Дворянского собрания. Дом офицеров гарнизона Великий певец и артист выступал в здании драматического театра в году. Здесь же, в Твери, посчастливилось Сергею Яковлевичу побывать на концертах А. Любовь к пению, привитая еще в доме Квашниных, привела Сергея на подмостки гарнизонного клуба. Тут с курсантами он выступал в концертах художественной самодеятельности и в качестве запевалы.

Все, может быть, и кончилось бы для Сергея участием в самодеятельности, если бы не встреча с Николаем Михайловичем Сидельниковым — театральным композитором, дирижером, скрипачом, пианистом, певцом и педагогом. Затем начались регулярные занятия до года в 1-й Государственной музыкальной школе.

Основанная в сентябре года в Доме Красной Армии ныне Дом офицеровшкола имела свой класс скрипки, виолончели и сольного пения. Именно занятия в музыкальной школе дали основание выдать ходатайство губернского подотдела искусств следующего содержания: Заверение было весомым, и осенью этого же года Сергей Лемешев становится студентом Московской консерватории.

Эти имена я не случайно ставлю рядом: Их встреча на подмостках Дома Красной Армии в Твери в далеком девятнадцатом году на долгие годы подарила им творческую дружбу. Имя Николая Михайловича Сидельникова, к сожалению, не так хорошо известно, как имя С. Лемешева, даже в Тверском крае. Поэтому мне захотелось воздать должное этому необыкновенному человеку. Создавая музей Сергея Яковлевича Лемешева, встречаясь с людьми, знавшими его, слушая воспоминания о нем, я все больше убеждался — творческая и жизненная биография Лемешева будет неполной, если я не узнаю как можно больше о его друге и наставнике Николае Михайловиче Сидельникове.

Еще от его сына, талантливого композитора Николая Николаевича Сидельникова, я узнал, что, будучи уже знаменитым певцом, приезжая в Тверь на гастроли, Сергей Яковлевич Лемешев брал у Николая Михайловича уроки сольного пения. Факт сам по себе уже значительный… По счастью, в фондах Тверского государственного музея оказался архив Николая Михайловича, переданный его семьей. В толстой папке среди рецензий, программок, афиш, газетных вырезок и других документов оказалась и автобиография, собственноручно написанная Николаем Михайловичем.

В ней говорится, что родом он из города Пензы, родился в году, из рабочей семьи, где среди десяти детей он был самым старшим. Музыке стал учиться с семилетнего возраста.

В 15 лет окончил Музыкальное училище Императорского Музыкального общества. После чего совершенствовался в Московских скрипичных классах.

Высшее музыкальное образование получил в Музыкально-драматическом училище Московского филармонического общества по классу вокала и композиции. Программка дипломного спектакля с участием H. Сидельникова В архивных документах Н. Сидельникова хранится программка его дипломного спектакля, который проходил в Императорском Большом театре 3 мая года. Это ученический спектакль, комическая опера А.

Среди действующих лиц значится Н. Эта фамилия и стала той ниточкой, которая привела меня к небольшому открытию, объяснявшему, почему уже в зрелом возрасте, в зените славы, Сергей Яковлевич Лемешев не стеснялся брать уроки у Н. Профессор Лаврентий Дмитриевич Донской, в прошлом солист Большого театра, был учеником Камило Эверарди — прославленного некогда певца и авторитетнейшего вокального педагога.

Эверарди — педагог с мировым именем, он внес огромный вклад в развитие русской вокальной школы. Почти все его ученики стали солистами Большого театра, многие впоследствии преподавали в Московской консерватории — в традициях школы Эверарди. У одного из учеников Эверарди — Д. Усатова — учился Шаляпин. А если учесть, что Н. Сидельников, давший первые профессиональные уроки Лемешеву, сам был воспитанником ученика Эверарди Л.

Донского, то можно говорить о том, что Лемешев и Шаляпин получили одну вокальную школу. Но вернемся к биографии Сидельникова. В году он был призван в армию, а спустя два года освобожден от службы по болезни. Подав заявление в Красную Армию, он получил назначение гарнизонным капельмейстером в Тверь.

С этого момента вся его жизнь была связана с этим городом. Должность капельмейстера он совмещал с преподаванием в открывшейся в году Тверской государственной музыкальной школе, где вел классы вокала и скрипки. Именно в этот период и произошла встреча талантливого педагога с юным Сережей Лемешевым. Оценка Сидельниковым вокальных возможностей подростка во многом и предопределила будущее Лемешева. Полтора года учебы у Сидельникова явились хорошей подготовкой к поступлению будущего певца в Московскую консерваторию.

В году Николая Михайловича Сидельникова приглашают в Тверской драматический театр музыкальным руководителем. Здесь и проявился его талант композитора.

Работая в театре, Николай Михайлович вел активную педагогическую работу в Калининском музыкальном училище как преподаватель теории и заведующий учебной частью. Кроме того, он читал лекции по истории музыки в Тверском театральном училище с го по год.

Человек огромной энергии и работоспособности, настоящий энтузиаст развития музыкальной культуры, Николай Михайлович к тому же с го по год был художественным руководителем и дирижером симфонического оркестра Твери. По репертуару, который включал жемчужины мировой классики, по технике исполнения коллектив тверских музыкантов нисколько не уступал столичным.

Сидельников, обладатель лирико-драматического тенора, часто выступал в концертах с ариями из опер, романсами, песнями зарубежных и русских композиторов. В году Николай Михайлович был назначен художественным руководителем Калининской областной филармонии, где и проработал до года. Благодаря его организаторским способностям, известности в музыкальных кругах России, высочайшей музыкальной культуре авторитет Калининской филармонии за годы работы Н.

Убежден, что имя Николая Михайловича Сидельникова — одно из тех имен в истории Тверского края, которое здесь вспоминают с благодарностью. Ведь культура живет преемственностью традиций, а Н. Сидельников для развития культуры Тверского края сделал очень многое. В московской консерватории Для Сергея Яковлевича Лемешева учеба в Московской консерватории стала одним из главных этапов в творческой жизни.

Его учителями были профессора Н. В те годы на посту директора консерватории был М. Ипполитов-Иванов, а ее преподавателями мастера русской оперной сцены А. Об этих людях Сергей знал еще из рассказов Квашниных. Лемешеву везло на встречи с удивительными людьми. Теперь это были педагоги консерватории.

Их интеллект, высочайшая культура, творческий опыт помогли раскрыться его дарованию. Первое место среди учителей Лемешева принадлежит его вокальному педагогу профессору Назарию Григорьевичу Райскому. Годы учебы в консерватории явились испытанием верности выбранному пути.

Какую нужно иметь силу воли, чтобы целый год петь лишь одни распевки и вокализы! Московская государственная консерватория, е годы Большой зал консерватории Сергей Лемешев — студент Московской консерватории.

На формирование вкуса и музыкальной культуры Лемешева оказали воздействие спектакли Большого театра с его ведущими мастерами.